Портной Оссер – сын полка и руководитель танцевальных коллективов

Самородок

Выдающиеся личности формируются не
посредством красивых речей, а собственным
трудом и его результатом.
А. Эйнштейн

Витебск с незапамятных времен известен своими знаменитостями, выходцами из еврейских местечек. Великие скрипачи, музыканты и художники появлялись там очень часто, хотя в большинстве случаев никто в их семьях и не мечтал о славе. Все старались приобрести профессию, которая в дальнейшем могла бы прокормить семью с десятью детьми. Правда, в семье сапожника Хацека Портного их было только пять. Они имели небольшой собственный дом, но все жители витебской окраины знали этот адрес потому, что обувь, которую тачал или ремонтировал Портной, можно было носить очень долго, добрым словом вспоминая мастера.
Оссер родился четвёртым парнем в 1925 году. Он был здоровым, бойким, юрким мальчуганом. Как все мальчишки, он ходил в еврейскую школу и не отличался особым прилежанием. Его старший брат Исаак, получивший высшее образование, организовал в клубе Промкооперации самодеятельный кружок танца.
– Приходи, – сказал он младшему брату, – хоть научишься чему-нибудь путному.
– Что я девчонка, что ли? – рассердился Оссер.
– Приди, хоть посмотришь, – настаивал Исаак, – там есть такие же мальчики, как ты.
– Ладно, – сделал одолжение младший, – может быть, загляну.
Придя на занятие, он сел в дальнем углу огромной комнаты и некоторое время без всякого интереса наблюдал, как брат знакомит учащихся с различными танцевальными движениями.
– А теперь, – сказал Исаак, – прорепетируем танец полностью.

Фото из семейного альбома

Студийцы в разноцветных красивых костюмах приняли отрепетированные позы и под музыку начали вдохновенно в изящных движениях изображать весну, любовь, счастье.
– Я тоже так хочу, – невольно вслух произнёс Оссер.
– В этом танце уже нет вакантных мест, – улыбнулся брат, – но я специально для тебя разработал танец Чарли Чаплина. Давай попробуем прямо сейчас, и не думай, что всё получится с первого раза. Танец – это тяжелейшая работа, и пока получится то, чего ты добиваешься, с тебя сойдет сто потов.
– Я согласен, – упрямо произнес мальчуган, – мне это очень нравится.
Его успехи ошеломили и студийцев, и брата.
– Ну ты и самородок, – искренне радовался и восхищался он, – таких у нас ещё не было.
Шёл 1939 год. Страна жила своей повседневной жизнью. Ещё ничто не предвещало беды, и четырнадцатилетний юный танцор из Белоруссии Оссер Портной, занявший призовое место на фестивале, был премирован поездкой в «Артек». Талант ребенка не остался без внимания театрально-художественного руководства Витебска, и мальчика включили в состав агитбригады, разъезжавшей вдоль польской границы. Артисты выступали перед ранеными бойцами, стараясь изо всех сил вернуть им хорошее настроение. Выступление Портного пользовалось особым успехом, солдаты от души хохотали и требовали от него выступления на «бис». Успех так подействовал на пацана, что он мысленно видел себя на сценах знаменитых заграничных театров.

– Буду профессиональным танцором, – решил мальчуган, – окончу школу и пойду учиться в танцевальное училище.
Однако судьба распорядилась по-другому. Уже в начале августа 1941 года Витебск оккупировали фашистские войска, и самым первым их мероприятием явилось создание еврейского гетто. Целый квартал города, обнесенный колючей проволокой, вместил всех евреев, не успевших покинуть Витебск. За колючей проволокой оказались отец Оссера, он сам и его тётя. Огромные тома литературы, написанные выжившими узниками гетто, натуралистически в мельчайших подробностях рассказывают об ужасе, пережитом этими людьми. Все это выпало и на долю Оссера. Молодых людей ежедневно увозили из гетто якобы на работу, но ни разу ни один из них не вернулся обратно. Особо непокорных, а также тех, кто пытался бежать, уводили за кирпичный завод, находившийся на территории гетто, и расстреливали.
– Сынок, – сказал ему Хацек, – мне совершенно ясно, что мы здесь все погибнем. Ты должен бежать, Оссер. Это единственный шанс остаться в живых.
– Но ты же видел, папа, – робко возразил сын, – если они поймают, то расстреляют и меня, и тебя.
– Значит, ты не должен попасться, – твердо сказал отец, – я знаю, что ты дружишь с Зямой и Моисеем. Позови их с собой. Доберитесь до Красной Армии и отомстите за нас.
– Когда ты хочешь, чтобы мы ушли?
– Сегодня ночью. Я знаю, где можно незаметно проскользнуть. Я постараюсь достать вам немного хлеба.
– Хорошо, папа, – согласился Оссер, и в его голосе послышались слезы.
К ночи все приготовления были закончены. Все четверо короткими перебежками, прячась за стенами зданий, осторожно передвигались к кирпичному заводу, позади которого Хацек заметил щель между проволокой и землёй. Он повыше, насколько это было возможно, приподнял проволоку, образовав еще более широкий лаз, и кивнул головой Оссеру.
– Может, пойдёшь с нами? – прошептал мальчик.
Отец грустно улыбнулся и покачал головой. Ребята нырнули в узкую щель и скрылись в темноте. Хацек, почти не скрываясь, направился к своему жилью. Скорее всего он хотел отвлечь часового. Внезапно раздавшаяся автоматная очередь заставила мальчишек вжаться в землю. Возможно, часовой выстрелил в одинокую фигуру, бродящую по ночному гетто, а может быть это были предупредительные выстрелы. Известно только одно: никто из близких Оссера живым оттуда не вернулся. Не вернулись и его старшие братья, сложившие свои головы в первые годы войны на Белорусском фронте.
Мальчишки побежали по дну оврага к лесу.
– Может спросим кого-нибудь, где партизаны? – шепотом произнес Моисей, – пойдем в партизаны и не надо будет пробиваться к Красной армии.
– Ты что не знаешь, что мой брат попросил, чтобы наш сосед – бывший коммунист – проводил его в партизаны, а он завёл его в лес и застрелил.
– Да, – подтвердил Зяма, – в гетто все знают об этом.
– Что же делать? – горестно вздохнул Моисей, – близким людям нельзя верить. Человек от человека шарахается. Везде мерещатся враги.
На просеке они наткнулись на несколько немецких трупов.
– Надо их обыскать, – приказал Оссер, сразу же ставший за главного.
– Страшно, – промямлил Моисей.
– Страшно наткнуться на живых, – тоном взрослого человека произнёс Оссер, – а у этих мы позаимствуем пистолеты, гранаты, а может быть и еду.
Действительно, им удалось вооружиться и запастись хлебом, упакованным в невиданную раньше герметическую тару, хранившимся в ней с 1935 года. Мальчиков поразило, что хлеб был таким мягким, словно его испекли вчера. В карманах у мертвецов оказались марки, а в подсумках некоторых из них бутылки рома.
– Мы будем по очереди ходить в деревни, которые нам будут попадаться по дороге, и покупать там продукты или обменивать их на ром, – произнес Оссер, когда они двинулись дальше.
– Это опасно, – возразил Моисей, – могут схватить.
– Могут, – подтвердил Оссер, – а поэтому, если кто-то из нас влипнет, он должен, чего бы ему это ни стоило, выстрелить или бросить гранату, чтобы остальные выручили его или ушли, если это не удастся. Клянёмся, что поступим именно так.
– Клянёмся, – словно эхо повторили друзья следом за ним.
День за днём в течение двух месяцев, прячась в лесу, вздрагивая и таясь от каждого шороха, они двигались вдоль Западной Двины, пока наконец не услышали грохот канонады. Теперь оставалось самое сложное – перейти линию фронта. Казалось, что земля и воздух были насыщены пулями и осколками. С обеих сторон грохотала артиллерия, пулеметы и раздавались автоматные очереди. Самолёты на бреющем полёте расстреливали все, что двигалось, и сбрасывали свой смертоносный груз на любые замеченные с воздуха скопления людей или техники. Казалось, что земля кипела и выбрасывала в воздух огненные фонтаны, перемешанные с остатками разорванных человеческих тел.
– Нам не пройти здесь, – засомневался Зяма, – убьют либо свои, либо немцы, зря такой путь проделали.
– А ты вернись обратно, – разозлился Оссер, – там тебя уже давно ждут. В общем так: дожидаемся ночи и пытаемся перейти к нашим. Если кого ранит – остальные помогают, если убьет, то вечная ему память.
Ребята согласно кивнули головами и залегли, пристально вглядываясь в местность, которую им придется преодолевать ночью. Однако ночью осветительные ракеты с обеих сторон покрывали все простреливаемое пространство неподвижным мертвенно-бледным светом, в котором прекрасно просматривалось любое колебание тени.
– На счет три перебегаем в ближайший окоп, падаем и прижимаемся к земле, – скомандовал Оссер.
Мальчишки напряглись, как перед стартом, и по команде мгновенно юркнули в окоп, несколько трассирующих пуль прочертили над ними небо.
– Получилось, – радостно произнес Оссер, – приготовились и в овраг. Вперёд!
Уже имея небольшой опыт, они рванулись и, низко пригибаясь, бросились к развороченному взрывами оврагу. Мина, упавшая почти рядом с ними, взрывной волной швырнула их в овраг и накрыла столбом земли. Оссер, оглохший от взрыва, выплюнул изо рта песок и взглянул на друзей. Моисей, скорчившись, тяжело дышал и отплевывался, а Зяма лежал на животе и не шевелился.
– Зяма, ты чего? – с испугом прошептал Моисей, – очнись, друг. Мы уже почти рядом.
Осер взглянул на залитую кровью спину товарища и заплакал.
– Он бежал последним и оказался нашим щитом, – прошептал Оссер, глотая слезы, – Зяма принял на себя все осколки от этой мины.
– Надо уходить, – всхлипнул Моисей, – мы ему уже ничем помочь не сможем.
Два пацана неслись по освещенной, хорошо простреливаемой местности, время от времени падая на землю, пока они не услышали такой знакомый с детства оклик на белорусском языке:
– Куда вас черти носят, бисовы дети?
Поняв, что они наконец-то у своих, мальчишки упали на землю и, не в силах ничего произнести, безутешно заплакали, как маленькие дети.
– Ишь намаялись сердешные, – пробормотал солдат, – вставайте, я вас сейчас в штаб отведу.
Их несколько раз вызывали в Особый отдел, перепроверяли показания и в конце концов решили отправить на Большую землю.
– Я убегу, – сразу же предупредил Оссер, – вы должны оставить меня в этой части. Папа наказал мне отомстить за всех. Я не могу уехать в тыл.
– Ладно, – рассмеялся командир полка, – зачислю тебя сыном полка, только не ухарствуй и без команды никуда не суйся. Понял?
– Так точно, – радостно согласился рядовой Портной, – отправьте меня в разведку. Мы с Моисеем прошли этот путь один раз, пройдем и второй.
– Это мысль, – согласился полковник, – мы сейчас как раз засылаем в тыл к врагу группу, пойдёшь вместе с ними, покажешь дорогу.
Счастью Оссера не было предела. Он отправился на разведку вместе со взрослыми солдатами, и они внимательно прислушивались к его словам.
– Молодец парень, – похвалил его командир отделения, ходивший вместе с ним, очень нам помог. Все живые назад вернулись.
Прошли три военных года. Несовершеннолетний рядовой Портной за беспримерную храбрость был отмечен многими боевыми наградами. Любимец полка, развлекавший бойцов художественной самодеятельностью, мальчишка в атаке выскакивал из окопа в числе первых. С бесшабашностью юности он не боялся смерти, лицо его искажала ярость – он мстил. Во время очередной атаки вражеская пуля разорвала ему все правое предплечье. В пылу боя он вначале даже не почувствовал боли и только, когда с неприятелем было покончено, он лишился сознания от большой потери крови. Товарищи по оружию отнесли юношу в медсанбат, пожелали скорейшего выздоровления и возвращения в строй. А командир полка приказал отправить его после излечения в школу младших командиров.
Оказавшись в школе ускоренной подготовки сержантского состава, Оссер принял активное участие в подготовке концерта художественной самодеятельности. Его танец произвел огромное впечатление на комиссию, отбиравшую артистов в ансамбль песни и пляски Белорусского военного округа.
– Ты где учился? – спросил его председатель комиссии.
– Нигде не учился, товарищ полковник, – бодро отрапортовал Оссер, – хотел, да война помешала.
– Значит, ты – самородок, – рассмеялся полковник, – забираю тебя в ансамбль. Доволен?
– Служу Советскому Союзу, – едва сдерживая рвавшийся из него восторг, выпалил будущий танцор.
До конца войны знаменитый ансамбль ездил по фронтам, давая в день по несколько концертов на импровизированной сцене, на лесной поляне, на передовой под обстрелом врага. Моральное влияние этих концертов на боевой дух солдат было огромное, и артисты трудились, не жалея сил. Некоторые из них падали в обморок от изнеможения. Оссер чувствовал, как от концерта к концерту растёт его творческое и техническое мастерство. Именно тогда он понял, что если вернётся с войны живым, то посвятит всю свою жизнь танцам.
Вершиной его творческой деятельности в составе ансамбля БВО явились выступления на площадях Берлина 9 мая 1945 года. Многотысячная аудитория выражала свой бурный восторг и по поводу талантливого танцора, и по поводу долгожданного Дня Победы.
В 1947 году, демобилизовавшись из армии, он возвращается в родной разрушенный Витебск. Восстановление страны требовало участия в ней творческой интеллигенции. Оссер обратился в Дом культуры с предложением организовать танцевальный кружок. Ему ответили согласием, и он с трепещущим от тоски и волнения сердцем вошёл в здание, предложенное ему для студии танца, в котором во время войны было расположено гетто, откуда ему, одному из немногих, удалось бежать. Проклятое место, поглотившие жизни его родственников, друзей и знакомых. Какую невероятную силу воли потребовалось проявить Оссеру, чтобы на месте гибели своего отца организовать танцевальный кружок, переросший в ансамбль с жизнеутверждающей программой.
Ансамбль «Колос» начал свое триумфальное шествие по городам Белорусской республики. Став лауреатами многих фестивалей, они во времена «железного занавеса» получили разрешение на гастроли в ГДР и Польше. В Варшаве в соответствии с культурной программой весь коллектив был направлен в музей изобразительного искусства. Экскурсовод, говоривший на русском, привёл артистов в зал абстрактного искусства и начал объяснять его капиталистическую сущность и тлетворное разлагающее влияние на молодёжь. Молодой скрипач Михаил Казиник, увлекавшийся авангардом, затеял с ним спор. Вздорный мальчишка, конечно, не знал, что в любую творческую группу, отправляемую за рубеж, непременно включается «стукач», следящий за моралью и нравственностью подопечных. Подробный отчёт о любых нарушениях он обязан был представить в соответствующие органы после возращения на родину. Столь незначительный инцидент привёл к весьма неприятным последствиям. Конечно же, «безобразное, порочащее честь советского человека поведение» явилось темой открытого общего комсомольского собрания музыкального училища и поставлен вопрос об исключении М. Казиника из комсомола, и лишь случайность спасла его от значительных неприятностей, но танцевальный ансамбль «Колос» стал невыездным.

Фото из семейного архива

Гастроли ансамбля в Белоруссии и в республиках Советского Союза, первые места, завоёванные им на фестивалях, способствовали превращению любительского танцевального коллектива в профессиональный танцевальный ансамбль. За выдающиеся успехи в области культуры в 1962 году впервые в БССР заслуженному коллективу присвоили звание «народного ансамбля танца», а в октябре 1967 года его бессменному руководителю Оссеру Хацкелевичу Портному было присвоено почётное звание заслуженного деятеля культуры Белорусской ССР. О. Портной ставит целые танцевальные спектакли, но восхитительная миниатюра «Первая конная», отразившая в целой серии находок почерк зрелого мастера, произвела огромное впечатление не только на зрителей, но и на мэтра танцевального искусства И. Моисеева. По окончании фестиваля, посвященного 1500-летию Киева, И. Моисеев поднял тост за Белорусский коллектив, сказав, что его руководитель, не имеющий специального образования, – настоящий самородок, и это единственный ансамбль, который не копирует его танцы.

Фото из семейного архива

Помимо танцевальных спектаклей и участия в фестивалях, О. Портному предлагают ставить танцы в драматических театрах республики. И даже самый посещаемый зрителями Русский драматический театр им. Якуба Коласа под руководством главного режиссера С. С. Казимировского пригласил его создать начало и финал в пьесе Гольдони «Слуга двух господ». Казимировский высоко оценил талант постановщика танца.
– Ему удалось заставить почувствовать итальянский темперамент и французское изящество актёра, блестяще сыгравшего слугу после постановки танца Портным.
Жизнь часто преподносит такие сюрпризы, которые не придут в голову писателю. В настоящее время О. Портной, С. Казимировский и М. Казиник проживают в Стокгольме, поддерживают дружеские отношения и время от времени встречаются.
В 1990 году, отработав в созданном им коллективе 53 года, Оссер Портной ушёл на пенсию. Однако творческий человек не может сидеть дома без дела, и он становится художественным руководителем Дворца пионеров, а в 1993 году по настоятельной просьбе своих дочерей Зинаиды и Анны, Оссер Хацкелевич со своей женой Пашей переселяются в Стокгольм. Теперь снова огромная семья Портных, пополнившаяся внуками и правнуками, собирается за праздничным столом, чтобы послушать рассказы деда о далёкой, неведомой им Белоруссии. И Оссер Хацкелевич, и его супруга, несмотря на преклонный возраст, по-прежнему бодры и энергичны. В мае 2009 года они собираются отметить «бриллиантовую» свадьбу – 60-летие совместной непростой и вместе с тем счастливой жизни.

Михаил Ханин

2009

 

 

 

Post Author: rurik