Лопухина Ольга Федоровна. Воронеж–город воинской славы

Воронеж – город воинской славы

Сегодня воздали должное городу-герою Воронежу. Но любой город, на долю которого выпала война – это прежде всего люди, прошедшие через горнило смерти, через голод и холод, через настоящий ад и чудом выжившие!

Воронеж – город воинской славы. Это значит, что прославлен народ, с уст которого денно и нощно исходила мольба. И Господь со Своей любвеобильной Матерью помогал! Без их помощи было бы не выжить ни старикам, ни детям.

Сейчас можно видеть землетрясения. Но сколько подобных землетрясений было в военные годы, когда с неба на землю сыпались бомбы весом в несколько тонн? Какое их множество было сброшено на Воронеж, кто подсчитал? Ведь тогда не осталось ни одного уцелевшего строения на многострадальной воронежской земле, ни одной крыши над головой. И радовались – слава Богу! – удалось развести костерок и согреться. А сколько несчастных сидели у подножий уцелевших печей, тянули руки к их ледяным бокам да так и отходили в вечность, “согреваясь” льдом. Вечная им память!

Воронежская земля удобрена святыми телами. Как цветы рассеивают свои семена, так и погибшие и замёрзшие воронежцы рассеяли свои зёрна. Ведь не просто так богат Воронеж учёными и исследователями.

* * *

Пришлось и нашей семье испытать не описуемое никакими словами военное лихо, но, к счастью, память людская зла долго не помнит. Но и забыть прошлое – невозможно! Все знаем, сколько лет прошло и сколько воды утекло, но страх быть голодным остался. Не забываются тяжёлые годы, когда и воды напиться было мечтой.

И только одна благодарность, что живы! Живы потому, что подавали свою немощную руку более немощному, делили последние крохи и отдавали тому, кому хуже. Голодные и замёрзшие бессознательно (или осознавая?) отдавали последнее первому встреченному солдату. Как матери, спасавшие своих детей, так и воронежцы спасали незнакомых, случайно встреченных, воинов.

* * *

Война! Её не ждали, нам был обещан мир. Опечалились дома и улицы. Плачущие жёны и ревущие дети. Как быть? Как жить? Но дети остались в надёжных руках. Наши женщины в одночасье научились и пилить, и рубить, и сажать, и сеять. Подушки были мокрыми от слёз, но их никто не видел, и некому было выговаривать свою скорбь. Чтобы не увеличить печаль свекровям и еле себя сдерживающим свёкрам.

Беда в нашу семью пришла в одночасье. Приезжали грузовики, и не было времени на сборы и на прощанье. Как сейчас это помню. Облепили мы трое детей нашего папу – Фёдора ЛОПУХИНА – и маме не было возможности обнять и поплакать на плече у любящего и любимого мужа. Папа был очень добрым и горячо любящим и маму и нас. Он очень баловал маму, старался делать и женские дела, лишь бы мама поспала лишний час.

Когда папа ушёл на войну, всё свалилось на хрупкие мамины плечи.

А затем ушёл на войну муж и сын маминой сестры тёти Насти, еле успели собрать котомки. Время бежало, счёт шёл на секунды.

* * *

А потом посыпались похоронки….

Убили папу, затем тёти Настиного мужа, и совсем добило известие о смерти её сына. После чего тётя Настя с удвоенной любовью помогала нам. И денно, и нощно просила у Господа терпения.

Было худо, но стало совсем невмоготу, когда немцы оккупантами вторглись в Воронеж. Сгоняли людей на собрания, где предупреждали о расправе, если не освободим территорию. Перегнали всех на левый берег реки Дон.

Нам пришлось жить в одном доме с немцами. Мой младший брат стал раздобытчиком, ему удавалось умилостивить оккупантов. Ему было 4 года. Он плясал и пел перед немцами. В одной из частушек были такие слова: “На столе стоит гармошка, на гармошке – гребешок. Пошёл Гитлер побираться, позабыл дома мешок”.

Мы очень боялись, чтоб эту частушку не услышали русскоговорящие надзиратели. Да и сами немцы с каждым днём становились всё более активными и подозрительными. Везде висели страшные лозунги с угрозами тем, кто надумает кого-то у себя укрыть. Появились войска СС, мотоциклы, собаки.

* * *
Уже начались расправы, уже были повешенные, и каждый знал, что его ждёт такая же участь, если не подчинится.

Угнали нас километров за 70 в Курскую область. У мамы по дороге отнялась нога, и мы кое-как добрались до деревни Косторная. Там всех пригнанных переписали, загнали в загоны, и мы были все пронумерованы.

Запасы еды иссякли, а последнюю крынку с топлёным маслом отнял надзиратель с украинским акцентом. Это было летом 1942 года. Спали на земле и ждали каждый свою участь. Говорили, что молодёжь будут угонять в Германию, вой и рёв не прекращался. Матери не отпускали детей из своих объятий, дорожили каждой минутой перед расставанием.

Через несколько дней нашего пребывания на курской земле советские войска дали отпор оккупантам. Наступили минуты замирания. Была бомбёжка вдоль железнодорожного полотна. И тогда другой русскоговорящий с акцентом надзиратель подсказал, чтобы мы разбегались. И все бросились кто куда. Маме помогали передвигаться чуть ли не волоком. Она просила свою сестру, тётю Настю, оставить её, а спасать нас, детей.

Косторная находилась в одном направлении с Галогузовкой. Это родина мамы, там жили её крёстная, у которой был хороший дом и сараи. Там мы жили всю войну. Территория была оккупирована.

Мы прятали во дворе, в яме для картошки, двух наших солдат. Мы очень боялись немцев, не так немцев, как младшего брата, который ходил за нами по пятам. Мы боялись, что он проговорится.

Я каждый день разбирала дровницу над этой ямой, в которой прятались солдаты. Мы их подкармливали, чем могли.

Одного, я помню, звали Андреем. Они просили вещи, чтоб переодеться. Но где было раздобыть мужскую одежду? И они от нас ушли в женской.
Мы очень боялись немецких собак. Мы попросили, чтоб ночью разобрали эту поленницу, а утром уже наших солдат под ней не было.

Я не знаю, что меня подвигло на этот подвиг? Но в том возрасте я не понимала высоких чувств и слов. Но только понимала, что жизнь солдата дороже, чем моя. Это потом я уже поняла, какой смертельной опасности подвергала жизнь моей мамы и особенно крёстной. Хотя первые дни я скрывала свой “секрет” и от мамы, и от крёстной. Но кормить же солдат чем-то было нужно?

Ольга Фёдоровна ЛОПУХИНА
(Записала Олимпиада Рудольфовна РОЗЕНКРАНЦ, Стокгольм, Швеция)

2010

Post Author: rurik