В эпицентре людской памяти...
Чудная штука - Интернет, позволяющий одновременно соприкоснуться с несколькими временнЫми пластами. А, если точнее, то не с пластами, подобное только Творцу под силу, а - с носителями воспоминаний определённого исторического периода. Вот я, к примеру. Имею ежедневные виртуальные контакты с "афганцами", а это есть и фотографии, и рассказы, и слёзы, и ранее неведомая любопытная инфа по нашей общей войне, 20 лет назад оставшейся за далёкими чужими горами. 20 лет - много или мало? Для кого-то целая жизнь, а лично для меня - будто вчера. В любую минуту могу перенестись мыслями в свой субтропический мандариново-апельсиновый Джелалабад с бегающими под ногами коварными обезьянами, ждущими удобной возможности, чтоб запрыгнуть на плечи и, визжа обезьяньи матюги, вцепиться в волосы. Но одновременно воздух проткан постоянными глухими - в дальних горах - звуками неведомых боёв. Или - близкими, страшными до одурения, обстрелами. Когда вой снаряда слышен явственно, а куда упадёт - не знаешь. А - вокруг сплошные разрывы. Так и для фронтовиков Великой Отечественной их война до сих пор сохранена в памяти до мельчайших подробностей, до самого последнего штришка. Так и для блокадников Ленинграда не утратило реальности ощущение постоянного голода, мучившего почти 900 дней блокады. Не людские, частенько обглоданные, трупы, лежавшие на улицах; не полутени-полулюди, серыми призрачными силуэтами бродящие всяк по своим делам по ленинградским улицам; ни разговоры в магазинных очередях: "Я, наверное, умру на следующей неделе", - "А я, наверное, на этой...". Нет, к такому человек привыкает. А именно ощущение голода, проевшее память блокадников плотной коркой ничем несоскоблимой ржи. Так и живём, каждый со своей войной в отдельности. Даже те, кто военное время в тылу находился, даже они помнят насколько страшно и тяжко жилось. Ho я бы многого знать не знала, если бы не проект беспокойногo и неугомонногo председателя Союза русских обществ в Швеции Людмилы СИГЕЛЬ по сбору воспоминаний от людей старшего поколения, на собственных плечах вынесших лихо военного времени и в настоящее время проживающих в Швеции. Поручила Людмила мне собрать часть воспоминаний. А они, эти самые чужие воспоминания, собранные и упорядоченные, в определённый период времени одновременно пересеклись на моём экране компьютера, невидимыми нитями соединяя в единое целое: судьбы "афганцев", ветеранов Великой Отечственной, блокадников Ленинграда, тружеников тыла...
Мой Афган
"...Умирающие от ран мальчишки, а при рождении и смерти - все дети, в потухающем сознании маму искали, потому что любой ребёнок знает: когда мама рядом, то уже ничего страшного не случитcя. И медсёстры, ровесницы бойцов, а иногда и - младше, шептали: - Я с тобой, сынок, ничего не бойся. Всё плохое позади, - и, заливаясь слезами, гладили уже мёртвые вихры. Иногда умирающий звал жену, и девочки целовали мёртвые щеки: - Я с тобой, любимый, единственный, дорогой, - интуитивно выбрав такой метод облегчения страданий тем, кого уже было не спасти..."* "...дотопали до задачи, лежит дух, заваленный прямо в лоб, и вроде бы сказали, что завалил его с вашей роты офицер оборонки, не выкладывали там было много больших камней, да со мной вместе рядышком залег сапер, хорошо помню фамилию Кулак, начал работать ДШК, я по нему, он долбанул по нам с сапером, повезло– пуля в камнях застряла, а вперед послали разведроту, а еще дальше горы конкретно утюжили крокодилы, так что наша рота практически не воевала там..." Или такое: "...когда духи сдавались, ваши пошли на переговоры и их постреляли, это не тот раз? не это попал разведвзвод, и с нашей роты с ними ходил таджик-переводчиком он погиб, а другому очередь прошла по "лифчику", остался живой..."** "...Тяжелый период настал чуть позже, когда духи перешли с белого фосфора (применяется для снаряжения авиационных бомб, кассетных боеприпасов авиации, артиллерийских снарядов, мин, а также в смесях, который при попадании на тело буквально сжигает кожу и плоть до костей. И хотя его применение нарушало "Kонвенцию ООН о некоторых видах обычных вооружений", принятую в 1980 году, моджахеды его использовали) на осколочно-фугасные. Вот тогда действительно пришлось копать бомбоубежища. И никакие фаланги (с отрядом пауков и скорпионов входят в класс паукообразных) тут не были помехой. Я этот период уже не застал, но по воспоминаниям офицеров 5-го батальона в пике обстрелов в ноябре 87-го по расположению батальона выпускали до 10000 снарядов за неделю. Пехота сидела на постах в горах, а вот спецназу прилично досталось. Из чуть болеe сотни спецназовцев, погибших в 5 отряде с марта 85-го по июнь 88-го, значительная часть погибла именно от обстрелов.(Oтряды спецназа в то время именовались отдельными мотострелковыми батальонами. 5 ОМСБ, он же 5 отряд, он же 500 отряд, он же 334 ООСпН)..."*** Великая Отечественная война "...7 января 1942 г. войска Волховского фронта, не закончив перегруппировку, не сосредоточив авиацию и артиллерию, а также не накопив необходимых запасов боеприпасов и горючего, попытались прорвать оборону противника на р. Волхов. Сначала к активным боевым действиям перешла его главная ударная группировка (4-я и 52-я армии), а затем последовательно начали втягиваться в сражение войска 59-й и 2-й ударной армии. В течение трех дней армии генерала Мерецкова пытались прорвать вражескую оборону. Однако наступление успеха не принесло. Безрезультатной оказалась и попытка 54-й армии. Одной из причин столь неудачного начала операции явилась неготовность к наступлению 2-й ударной армии генерала Соколова. А ведь еще 7 января в 00.20 в боевом донесении Верховному командующий Волховским фронтом докладывал: "2-я ударная армия заняла исходное положение по восточному берегу р. Волхов в готовности начать наступление с утра 7 января силами пяти бригад и 259-й стрелковой дивизии. Несмотря на то, что сосредоточение не было закончено, 2-я ударная армия перейдет 7 января в наступление. Основные трудности: не прибыла армейская артиллерия 2-й ударной армии, не прибыли ее гвардейские дивизионы, не сосредоточилась авиация, не прибыл автотранспорт, не накоплены запасы боеприпасов, не выправлено еще напряженное положение с продфуражом и горючим... ...Я воевал в звании старшего сержанта миномётной батареи, а должность имел -командир артиллерийской разведки. Это значит - всегда в боевых порядках пехоты. Группой из трёх человек - командир, помощник и радист - подбирались как можно ближе к врагу и по рации передавали координаты, наводя огонь наших миномётных батарей на вражеские цели, чтоб тем самым облегчить наступление пехоты. Я был трижды ранен. Тяжёлым было ранение в глаз в районе Синявинских болот, где шли так называемые бои местного значения. Это когда наши войска пытались удержать временный коридор для подвоза продовольствия в осаждённый Ленинград. С одной стороны Синявинской сопки стояли наши войска, с другой стороны сопки, совсем рядом - немцы. Задачей наших было удержать своими силами немцев на месте, отвлекая их внимание на себя и не дать возможности перейти на другой участок фронта. Наших сил было не так много, потому в наступление ходили отдельными полками, сначала один полк выступал, затем - другой. Одновременно нашим войскам была поставлена задача захватить железнодорожную станцию Мга, небольшой посёлок городского типа в 50 км к юго-востоку от Ленинграда и в 20 км от районного центра города Кировск. Вот там меня и ранило в глаз. Погода стояла очень жаркая, лицо, тело сплошь облеплено песком от разрывов. Помню, как вытащил сам осколок, неловко перемотал и побежал в сторону временного медпункта... Только сказано "побежал", потому что все открытые местности простреливались вражескими снайперами и больше приходилось ползти, нежели бежать..."**** Ленинградская блокада "...Кошек и собак в Ленинграде уже не стало. Съели. Зато бегали большие рыже-серые крысы. Как-то шли с мамой по набережной реки Фонтанки и за перилами, на скосе снега, увидели оскобленный до кости череп быка. Из которого мог получиться отличный наваристый бульон. Мама была уже не в силах перелезть через перила. Полезла я, как вдруг мама громко закричала. Оказалось, что это человеческий таз. К смерти относились совершенно спокойно. "Я умру, наверное, завтра", - "А я, наверное, ещё неделю поживу", - вот такие разговоры слышались во всех продуктовых очередях. Однажды в Елисеевском гастрономе на моих глазах мужчина вырвал у женщины хлеб. Упав на пол и закрыв рукой голову, другой рукой стал спешно засовывать хлеб в рот. Женщина закричала и очередь бросилась отнимать у мужчины чужой хлеб, вернее то, что осталось. Конечно, отняли, обсосанное-покрошенное. Но надо было видеть его глаза на опухшем от кровоподтёков лице. Глаза блестели радостью. Он поел! В другой раз в районе Аничнина моста я увидела, как незнакомый мужчина начал сползать вниз. Я бросилась на помощь, а он сразу ухватился за банку, верёвкой привязанную к шее. В банке лежал хлеб и мужчина подумал, что я хочу отнять. Но потом разрешил поддержать и помочь дойти ему до Дворца пионеров, переоборудованного под приёмник для умирающих. В бывший Дворец пионеров вели несколько ступенек, и нам было очень трудно их преодолеть. Но, собрав последние силы, я помогла этому мужчине, и мы зашли вовнутрь. Везде стояли двухэтажные деревянные нары, покрытые слизью голодного поноса, стекающего с верхнего яруса на нижний и далее - на пол. Там принимали только тех, у кого были продовольственные карточки. У мужчины, которого я привела, карточки были..."***** "Дорога Победы" под Ленинградом "...20 ноября 1941 года, при наступлении холодов, начала функционировать ледовая Дорога Жизни, когда с Вагановского спуска у деревни Коккорево в сторону осаждённого Ленинграда отправился первый конный обоз из 350 саней. Но кроме Дороги Жизни во время Великой Отечественной войны существовала ещё и Дорога Победы, о которой не каждый знает. Временная советская железнодорожная линия Поляны-Шлиссельбург, действовавшая с 5 февраля 1943 года по 27 января 1944 и служившая как более эффективная замена Дороге Жизни для доставки грузов в блокированный Ленинград. А началась она с победы чисто воинской: 18 января 1943 года наши войска освободили город Шлиссельбург, прорвав кольцо вражеской блокады. И хотя гитлеровцы стояли еще рядом, во вражеских клещах была пробита брешь, появился узкий коридор. В тот же день Государственный комитет обороны принял решение: построить в полосе прорыва железнодорожную колею... ...Из Ленинграда отвезли на Ладожское озеро, где нас придали в распоряжение железнодорожным войскам и выделили участок от порта посёлка Кобона под Ленинградом до порта посёлка Осиновец на западном берегу Ладожского озера. Нас, гражданских, насчитывалось 270 женщин и 8 человек мужского пола. Мальчики и старики. Наша задача была пробивать лунки во льду, толщина которого в некоторых местах достигала одного метра. Мы рубили лунки через каждые два метра. Потом в них вбивались сваи. На сваи накладывали прогоны (брёвна, обтёсанные как балки). И на них уже помещались шпалы с наложенными поверху рельсами. Работа начиналась в 7 утра, и работали беспрерывно до 12 часов. Потом приезжала походно-полевая кухня и привозила кашу. Хлеб, получаемый нами вечером один раз в сутки, но по фронтовой норме, мы приносили с собой. Также нам выдавалось масло. Полчаса на обед и - снова беспрерывная работа до 18-19 часов. Постоянно грохотали разрывы вражеских снарядов. Яростно огрызалaсь нашa артиллерия. И ухали, ухали тяжелые удары копровых "баб", забивающих сваи... ...После разгрома гитлеровцев под Ленинградом среди разных вражеских документов был обнаружен снимок, сделанный с фашистского самолета. Видимо, самолет этот летал над новой железной дорогой, откуда гитлеровский летчик и сфотографировал железнодорожную колею. На обороте снимка он хвастливо написал: "Нет, это не лунный пейзаж с тысячью кратеров. Это работа нашей артиллерии и авиации". Да, действительно, живого места не было на этом кусочке нашей земли! Сотни, тысячи воронок! Справа и слева от путей. Все изрыто, искорежено. Но - вот она, колея! Идет среди этих "кратеров", и только! Уж как ее старались разрушить гитлеровцы, а не вышло! Статистики потом подсчитали, что в 1943 году на Дороге Победы, как назвали этот путь, было более 1200 разрушений пути, разбито около 4 тысяч рельсов, 3 тысяч шпал, 52 стрелки, десятки паровозов, сотни вагонов. Железнодорожники потом подсчитали: с 7 февраля 1943 года до 27 января 1944 года - дня полного снятия блокады Ленинграда - прошло 4729 поездов. Сквозь бой. Сквозь смерть. По Дороге Победы..."****** Мирное время Но! Самое интересное, войны треплют души и тех, кто в них не участвовал. Казалось бы, благодари Бога, что тебя не коснулось, пронесло. Ан нет... Не получается жить спокойно. Вот что рассказал новгородский журналист, член Союза журналистов России Александр ОРЛОВ, с которым случайно познакомилась в Инетной сети. Или ничего случайного не бывает? "...Я в Афганистане не служил по очень простой причине - уже по возрасту и специальности не подходил. Демобилизовался в 1969 году, служил в ракетных войсках оперативно-тактического назначения. Нас почему-то даже на военные сборы не привлекали после службы. Но и на мою долю войны хватило. Самим местом рождения я был с ней связан. Родиться меня угораздило на станции Мясной Бор - хорошенькое название, не правда ли? Кстати, единственное в мире. Не лесной, не красный, не темный, не какой-либо другой, а именно - Мясной Бор! В 1942 году в лесах под Мясным Бором попала в окружение и почти полностью погибла 2-я Ударная армия Волховского фронта, шедшая на помощь блокированному Ленинграду. Более ста тысяч советских солдат и офицеров навсегда остались лежать в лесах и болотах под Мясным Бором, без вести павшими, без вести пропавшими. Таким вот страшным образом название деревни и маленькой станции под Великим Новгородом, существовавшее с XVI века, получило зловещее звучание. Я родился в 1948 году, и детство прошло под грохот взрывов (работали саперы или кто-то подрывался), под сладковатый запах разлагающейся человеческой плоти. В летние месяцы, когда ветерок дул в запада со стороны бескрайнего болота и истерзанного снарядами леса, этот запах не давал спать ночами до начала шестидесятых годов. Естественно, у каждого из нас было оружие - любое, и наше, и немецкое. Естественно, мы из него стреляли, благо патронов было немерено. Естественно, волей-неволей, осваивали мы и саперное дело, разбирая и подрывая мины, снаряды, бомбы. Сейчас, вспоминая свое веселое детство, думаю о том, что пришлось пережить моим родителям. Два моих брата однажды не пришли из этого леса. От одного нашли только пару кусочков - хоронить после взрыва четырех немецких противотанковых мин TMi-35 было практически нечего... Самый старший мой брат не пришел с войны, до 1960 года числился без вести пропавшим, только в 1988 году в ЦАМО я нашел документы о том, что он погиб под Житомиром. Мне было всего меньше пяти месяцев, когда моя мама осталась без трех своих сыновей. Второй по возрасту после старшего, погибшего на войне, начиная с 1946 года начал свои походы по лесам под Мясным Бором, возвратив из небытия тысячи пропавших без вести солдат, установив их имена по найденным медальонам. Он был одним из первых советских следопытов - поисковиков, как их сейчас называют. Естественно, этим же делом занялся и я, тем более, что брат умер в 1980 году от тяжелой болезни, прожив всего 53 года. Я продолжил его походы по местам боев вместе со своими близкими друзьями, среди которых были и только что вернувшиеся из Афганистана ребята. Позднее несколько лет возглавлял поисковую экспедицию "Долина" - по своей численности почти равную пехотному полку. За годы работы следопыты "Долины" нашли и захоронили останки более 50000 советских солдат. К сожалению, не у каждого, далеко не у каждого нам удалось установить имя. У многих попросту не было никаких медальонов... У нас была своя война... Война после войны. Конечно, по нам не стреляли, нас не бомбили, но кое-кто и среди наших не вернулся домой живым. Подрывались... Иногда по глупости, иногда по трагической случайности. Некоторые рано ушли потому, что сердце не выдержало того, что пришлось увидеть. Есть и у нас свой фольклор, свои рассказы, свои стихи и свои песни, и своя боль. Они во-многом похожи на ваши стихи, на ваши песни. И наше братство-поисковиков похоже на ваше афганское братство. Тем более, что среди нас есть и те, кто прошел через то, через что прошли Вы, Алла..." * * * Или эти две молодые поэтессы, тоже встреченные мной на просторах интернета. Им то, молодюсеньким, откуда знамо и до боли знакомо то, что свершилось и оборвалось за несколько десятилетий до их рождения?! Mедсестричка Две разные ленты в косичках, Два неба в глазах - голубых, Не страшно тебе, медсестричка, Средь челюстно-лицевых? И, гусениц в коконах ваты, Лежат на кроватях - тела... Здесь каждая - просто солдатом Когда-то была голова.. И каждую, словно котенка, Подобранного под дождем, Ты гладишь ладошкою тонкой... "Живём, мой хороший, живём".. Вот пишешь письмо под диктовку, Наморщив старательно нос, И делишь на восемь штук ловко Оставшихся - пять папирос.. И, ночью, взметнувшись как птица, Бежишь на мычанье... Седов!! (два кубика, чтобы забыться ) И, шепчешь одной из голов, Что бьется в бинтах о подушку, Изъеденной болью живьем, "Терпи.. утром будет получше.. Живем, мой хороший, живём!!".. ... А вечером новым, в палате, В молчании общем густом, Ты в голую сетку кровати Уткнешься, не выдержав, лбом.. Отсчет только начат. И нервы Потом пообветрит война... Но эта запомнится первой, Одна - из восьми голова... ..... Накрыл чей-то старенький китель... Тревожным махорочным сном. Спит маленький ангел-хранитель С помятым впервые крылом.. Надежда ЩЕГОЛЬКОВА******* Четвёртая берёза На гробы не строгали доски - хоронить-то и нечего. Да и - некому. А каратель рубил березки, сотоварища увековечивал. К небу серому, к небу ветхому всё тянулись кресты да не падали. Прорасти бы им... Только - надо ли? По весне-красне прорасти бы им молодой листвой, не быльем седым... Черным пеплом земля припорошена. Прорасти... На пределе возможного. А весна-то - пришла. Не из прошлого ль? На крестах что листва - клочковатый дым... ...Прорасти бы им, прорасти бы им, умерщвленным рукою вражьей! А весна все бредет овражками, а весна все бредет погостами, ранит ступни камнями острыми, обжигается... Скоро ль остынет Черный пепел спаленной Хатыни? Скоро ль в поле, где черные трубы, забелеют надеждою cрубы и потянется к небу домашний дымок? Человек пережил, перемог, переплакал отчаянье... или те, что умерли здесь... те, что жили заселят свой безрадостный край, и заплачут они колокольно над березовой рощей, над полем... И уже не колхозный сарай - а гранитная черная стела... Три березы, пронзительно-белых, а четвертая лунка пуста и черна. И бессильно застыла весна. Елена ЯВОРСКАЯ******** Вот так, неожиданным поворотом жизненных сюжетов я, проживая в одной из самых мирных стран Швеции, оказалась на перекрёстке тяжёлых военных воспоминаний, охватывающих и мучающих память не одного поколения моих сограждан... ____________________________________ * - http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0220.shtml ** - http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0110.shtml *** - http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0250.shtml **** - http://www.rurik.se/index.php?id=1729 ***** - http://www.rurik.se/index.php?id=1483 ****** - http://rurik.se/index.php?id=1515 *******-http://zhurnal.lib.ru/s/shegolxkowa_n_s/medsestrichka.shtml ******** - http://zhurnal.lib.ru/j/jaworskaja_e_w/t.shtml |
