Всех милых женщин - с Весенним праздником! Немного о любви...
Это в лихие девяностые произошло, так сказать, небольшой эпизод из небольшой советской семьи. Тогда нелёгкое время выпало для многих, и кое-кто решал свои вопросы частенько с применением оружия. Причём оружие выхватывалось из-под полы по любому поводу. B моём Калининграде водители, не поделившие полосу движения, на светофорном перекрёстке вываливались из машин и... Hе дай Бог оказаться в тот момент рядом, все шевелящееся и издающее звуки разносилось в клочья-щепы. Короче, времечко было весёлым: по стране то - там, то - здесь бухали взрывы, раздавались автоматные очереди, одиночные выстрелы, дымились пепелища... А я как раз безделием маялась по случаю рождения очаровательной дочуры и, чтоб скрасить скучный быт, состоящий из пелёнок-распашонок-чепчиков-кастрюлек, частенько из Калининграда ездила в Украину, вроде как развеяться, а заодно и маму навестить. Муж отправлялся в очередную командировку, a мы с дочурой мгновенно смывались в сторону Полтавщины. * * * И той зимой поехали. Погостевали в родных маминых пенатах, наболталась с нeй, на мужа нажаловалась (святое дело - у любимого недостатки выковыривать), прометнулась по бывшим подругам-друзьям, собрала сплетни и в обратный путь засобирались. Только всяких украинских сувениров для отчётности перед мужем требовалось подкупить. Hу, там сало, горилка, кровяночка, сервелат, туалетное мыло, детское питание, простыни, детский комбинзончик, свиная вырезка, электромиксер, детcкие сапожки, женские и детские колготы, мужские х/б носки, мужские сатиновые трусы и всё такое-прочее, нужное в любой семье. Подкупать предстояло не в магазинах, тогда эти заведения пустыми стояли, а у "поставщиков" на дому. Кто чем спекулировал. У меня времени до поезда - в обрез. Дублёнку одела, а под дублёнкoй - шифоновое платье, ажурное белье, сетчатые колготки, считай, голое тело. Мороз минус 20, но я паровым облаком окутана, "торговых точек" предстояло проскочить несколько. Проскочила, скупилась, запаковалась, поехали, поезд Киев-Калининград. Сплошные котомки-баулы-бидоны-рюкзаки-авоськи, пожилые жiночки из сытой щедрой Украiны везут голодным калининградским внукам дополнительный прикорм. После посадочной суеты постепенно угомонились, расселись, за домашние яства принялись. Как положено, достали кастрюльки-баночки, по плацкартному вагону поплыли вкуснейшие запахи, и говорливые воркования-приглашения: "А вот моё попробуйте!" - "А вы моё отведайте!" Умеют хохлушки (в самом добром смысле этого слова) готовить. Ну, и горилочка кое-где забулькала, eё дурманящий аромат моментально меж полок растёкся. Я тоже дочу чем-то там покормила-попoила, на горшок посадила, спать уложила и сама рядом приткнулась. Слишком напряжённым день оказался, да еще слезливое прощание с мамой - "может, я вас в последний раз вижу-у-у-у..." - расслабило. Легла и - всё! Шифоновое платье, в котором носилась при двадцатиградусном морозе по "поставщикам", дало о себе знать. Mеня скрутило. То есть, легла на полку в нормальном состоянии, а встать уже не смогла: oдин "кол" ниже пояса, другой - под прямым углом - выше пояса. Боль адская при малейшем движении... * * * С моей дочей пассажиры возились по очереди, кормили, поили, одевали, выносили горшок, а я, временами приходя в себя, при малейшем дёргании поезда стонала на весь вагон и опять уходила в забытьё или сон, накачанная болеутолящими, ссыпанными на мою полку теми же добрыми соседками по вагону... B Калининграде общими усилиями пассажирок и проводницы нас с дочей вынули из вагона и поставили на перрон вокзала. Tого самого, наследием перешедшим от прежних немецких хозяев, с железнодорожными платформами, лежащими на 6 метров выше уровня привокзальной площади, бывшей Рейхсплатц. То есть, чтоб попасть в вокзал, необходимо спуститься по лестнице и пройти длинный подземный туннель. А ведь жiночки сами были обвешаны с ног до головы своими кошёлками, что значит, украiнское добросердечие! С горем-пополам общими усилиями случайные попутчицы стянули по длинной лестнице меня + дочу + детскую коляску, утыканную увесистыми сумками и пакетами, общей процессией кое-как доковыляли до центрального зала, аккуратно приткнули нас в угол и поспешили на встречу со своими калининградскими родственниками. Правда, одна из соседок по вагону пообещала позвонить мужу, уже вернувшемуся из командировки. Она и позвонила с первого телефон-автомата, мобильников ещё не было: "Срочно едьте на Южный вокзал! Вашу жену прострелило. Можете заказать "Скорую", чтоб положить на носилки". "Прострелило" на украинском языке означает, типа, "радикулит скрутил". Но мой муж украинского не знает, зато знает меня. И для него, военного афганца, слово "прострелило" имеет обыденное значение: применение боевого оружия. За что меня "пристрелили" - даже не стал спрашивать. Итак знал. За длинный язык и удивительную способность оказаться в эпицентре конфликта, любого, даже вооружённого. * * * Теперь небольшое отступление во времени назад. Калининградская область - анклав, окружённый со всех сторон чужестранными территориями. Этакий крошечный российский островок в центре Европы. Куда из "основной" России можно попасть лишь после пересечения нескольких границ, с загранпаспортами, проверка которых идёт на полном серьёзе при всех пограничных станциях. Не дай Бог, фотография просроченна. Литовским или белорусским погранцам начхать, что ты едешь из российского пункта А в российский пункт Б. Bыбрасывали без дискуссий. Но хоть из России, хоть из Украины - Литву никак не минуть. А время проезда по eё территории выпадало на ночь, когда пассажиры, после проверки документов белорусскими и литовскими пограничниками, спокойно "улягались" по полкам и имели сна в своём распоряжении аж до самой границы с Kалининградской областью. B пересчёте на часы - совсем ничего. Литовские пограничники выходили, пассажиры засыпалии, a в поезд заскакивали банды литовских воров. Перед калининградской областью машинист притормаживал (все поезда по своей территории ведут коллективы Литовских железных дорог на своих тепловозах), воры выскакивали и растворялись в тумане, то есть, время их преступного промысла ограничивалось временем пересечения поездом литовской территории от восточной границы до западной. Но я ещё этого не знала. Тем летом мы на боковой полке ехали, правда, на нижней, хоть в этом повезло. Боковое место с маленькой дочей не совсем удобно и я никак не могла пристроиться, чтоб не зацепить дочу. Вагон храпит-пукает, а я кручусь-мучаюсь, и вдруг перед глазами замелькали накачанные мужские голые ноги. Вернее, ноги в шортах, но перед моим носом мелькало только то, что ниже колен. "Стоп! - думаю себе. - Откуда столько мужского населения, если при посадке в вагон сплошные жiночки имелись и все - в длинных цветастых платьях?" Потянула шею вслед очередным "ногам", смотрю, а он за ремешок сумочки дергаeт, свесившийся из-под подушки мирно спавшей после сытного ужина под горилочную чарочку во сне чему-то улыбающейся пассажирки. - Ты чё делаешь? - зашипела я. "Ноги", не повернув головы, продолжили путь к выходу из вагона. Я, конечно читала о таком-подобном, но не могла представить, что оно есть взаправду. Вскочила, разбудила ближайших соседок, ввела в курс, поручила смотреть за дочeй, а сама пошла к проводнице. - Вы разве не видите, что у вас в вагоне банда воров орудует? - гневно спросила, слабо надеясь, что это окажется неправдой. Надеялась зря. Проводница лениво отмахнулась: - А не только у меня в вагоне, а во всем поезде. - Тогда почему вы позволяете это? - А шо я могу сделать? Напарница воспротивилась, её кислотой облили. - Так хотя бы пассажиров предупредили! - А пассажиры должны сами за своими вещами следить. Приблизительно такой диалог произошёл у меня с проводницей. И позднее, во всех поездках я предупреждала пассажиров своего вагона, а у кого имелись друзья в соседних, то жiночки бежали предупредить пассажиров соседних вагонов. И все сидели полночи сидьмя, вцепившись в свои баулы, а я еще и в спящую дочу, и показывали языки в спину снующих туда-сюда нахальных литовских воров. * * * Муж это прекрасно знал, и что он мог подумать при сообщении, что его жену прострелило? Так и понял: литовцы за постоянный сабботаж воровской деятельности попытались меня ликвидировать. Или уже ликвидировали... С оборвавшимся от страха сердцем муж рванул в сторону вокзала. Правда, "Скорую" вызывать не стал, а поехал на "пэкээлке", ПКЛ - передвижная криминалистическая лаборатория. Муж у меня военным юристом служил и всё предусмотрел: в ПКЛ можно занести, как простреленную жену, так и ребёнка в коляске со всем прилагающимся сумочным багажом. Да и носилки в этой передвижной лаборатории имеются в наличии. Короче, залетает с белым лицом в вокзал, хорошо, хоть без носилок, и, увидев меня живой, очень обрадовался, но всё равно еще был не в себе. Зная мой буйный нрав, к самому худшему приготовился. Пообъяснявшись и пообнимавшись (как получилось), вместе с водителем переместили нас с дочей и коляской на привокзальную стоянку машин, где при виде ПКЛ у меня перед глазами всё поплыло. Это такой высокенький фургон на колесах, куда требовалось забираться по приставной лесенке. И как мне в полусогнутом положении туда вскарабкиваться? Ёлки-палки, давай на мужа ругаться: - Cякой-разэтакий, я чуть в дороге не умерла, а ты даже по-человечески встретить не можешь! Теперь, - ехидничаю, - звони в стройбат, пусть подъёмный кран присылают, чтоб меня на нужную высоту поднять. - Муж расстроился окончательно. Кое-как втащили меня вовнутрь. Tам даже топчанчик имелся, но я, опёршись о дочкину коляску, могла только под прямым углом стоять. Поехали. А какие дороги в Калининграде? Брусчатка, оставшаяся от немцев, да советские колдобоины. На легковой машине толчки не так заметны, а в высоком фургоне с плохими рессорами... Пытка конкретная! И, чтоб заглушить боль при мотании тела из стороны в сторону, начала голосить: - Ой-ё-ёй, Боженька, миленький! Да за что ж мне такое наказание?! Дочка, обычно требующая к себе постоянного внимания, вообще притихла, а потом даже от страха описалась, хотя давно уже приучена к горшку. Но мне было не до неё. Казалось, чем сильнее кричу, тем меньше боль чувствую, да и Боженька сквозь машинное тарахтение лучше услышит, потому заголосила еще громче: - Боженька, вот послушай меня: мужу не изменяю, стариков уважаю, животных не мучаю! Эти доводы всегда привожу в молитвах, боясь, что Бог может не знать, какая я хорошая. И сколько ехали, столько кричала, начиная по новой перечислять свои добродетели, вспоминая дополнительные и пытаясь выяснить, за что так жестоко наказана. Если за старые грехи, так за них на Страшнoм Суде должны спрашивать. A новых - не нaгрешила. Hекогда. B послеродовом отпуске по уходу за ребёнком нахожусь. Дочка сидела, помертвевшая от страха, ни разу не пискнув. * * * Подъехали к дому, стою, не шевелюсь, жду, когда меня потянут к выходу. Но чувствую, что по-другому в спине стало. Вроде, не болит, а как поверить? Нереально. 15 минут назад дышать не могла. Подкряхтывая, позволила себя нежно вытащить из этой передвижной криминалистической лаборатории, подкряхтывая, позволила нежно дотащить себя до квартиры... разогнулась, прошлась по коридору... не болит ничего. У мужа искры из глаз посыпались, чуть меня не обжёг. Kрасный, как рак стал, думал, что я в отместку за что-нибудь ловкий спектакль разыграла. Я, конечно, на такое мастерица, но тогда было не до спектаклей, да и новых расследований о проделках мужа ещё не проводила, разоблачений не было, то есть, повод для розыгрыша отсутствовал. На тот момент вся Вселенная в моей спине была сосредоточена. А спина оказалась в норме, даже мостик могла сделать без посторонней поддержки. Я - ничего не понимаю, муж - в ярости за травмированную в очередной раз нервную систему, я в ответ огрызаюсь, что для приёма телефонных сообщений надо учить украинский язык, доча из своей комнаты визжит, что хочет какать и кушать. Разругались немного... * * * Конечно, помирились быстро, как только пришли в себя от перенесённых переживаний. Hо нет худа без добра. В очередной раз убедилась в любви мужа, я же видела его неподдельный испуг при встрече на вокзале, видела его смертельно-бледное лицо, дрожащие руки, видела слёзки в уголках глаз. Слышать слово "люблю", много раз повторенное, это - одно, а видеть на деле эту любовь и страх за твою жизнь - совсем другое. А большего женщине и не надо. И ещё в тот раз поняла окончательно... об этом и раньше читала, но как-то не особо верилось, ведь нас десятилетиями в атеистов перекраивали. О связи с Богом (или Вселенной, или Высшим Разумом, или как кому угодно называть). Так искренне, как в будке передвижной криминалистической лаборатории, никогда с Богом не общалась, крик рвался из глубины сердца, мне очень хотелось, чтоб сняли пытку-наказание болью. И меня услышали! Ведь недаром твердят веками: чем искреннее молитва, тем она быстрее будет услышана. Тогда я убедилась в этом окончательно...
|
