Земфира Гимранова

Вот уже шесть лет прошло с того дня, как я села в самолет, выполнявший обычный рейс по маршруту Санкт–Петербург – Стокгольм.

Я улетала в другую страну на постоянное жительство, как было написано в паспорте (надолго, может быть, навсегда). Улетала из любимого города, с которым связано было так много хорошего – теплый круг родных и близких, друзья, любимая работа. Меня переполняли противоречивые чувства и среди множества вопросов два, постоянно сменяющих друг друга, а именно: Верное ли я приняла решение? Что ждет меня впереди? Вопросы, на которые, я думаю, получила ответы в течение этих шести лет.

Начала я свою жизнь в Швеции, как и сотни других, приехавших сюда, с таких интересных, в смысле необычных для россиян формальностей, как регистрация своего статуса, основания для проживания и работы в Швеции. Все было ново, быстро, «без волокиты», как казалось, и это тоже удивляло.

Следующий шаг, конечно, – язык. Без знания языка чувствуешь себя младенцем в коляске. Контакт очень ограничен, только в рамках семьи. Через три недели после приезда я уже была на первом уроке шведского языка в школе для иностранцев (SFI). Поддерживало меня то, что все ученики там были разного возраста, разных национальностей и были в той же ситуации, что и я, т.е. не знали ни одного шведского слова.

Так как я привыкла работать с книгой (работала в Петербурге более 20 лет экскурсоводом), то для меня не составило большого труда сесть за учебники, больше того, было интересно обнаружить, что изучение языка дается мне легче, чем я предполагала. В классе мы общались между собой на языке, отдаленно напоминающем шведский, но все понимали друг друга, тем более что мы вместе посещали мероприятия вне стен школы, которые организовывались опытными педагогами, чтобы познакомить нас со страной, обычаями, традициями и т.п. Таким образом, складывался первый круг общения, и с некоторыми из них до сих пор сохраняются приятельские отношения.

А дальше – komvux (школа для взрослых), arbetsförmedlingen (Бюро по трудоустройству), желание и попытки найти работу...

После трудных последних лет в Петербурге, когда надо было, порой, выживать, а не жить, и не у всех хватало на это сил. Когда нищета, болезни и одиночество стали уделом тех, кого в России принято называть прослойкой. После этого жизнь в Швеции, конечно, показалась раем земным, где все отрегулировано и отмерено – все дышит покоем и благополучием. Но очень скоро от этого покоя повеяло однообразием и скукой, хотя было много возможностей заняться собой – ходить в бассейн, совершать большие пешие и велосипедные прогулки.

Только здесь я поняла пословицу: ”Где родился – там и пригодился”. Большой моральной поддержкой являлись для меня встречи с моими бывшими коллегами-друзьями в Стокгольме, когда они приезжали с группами сюда. Я проводила иногда для них экскурсии по Стокгольму и окрестностям, тем более что я собрала большую информацию о прошлом и настоящем Швеции. Но перебиваться случайными заработками – несерьезно. А реальность такова, что на работу устроится трудно. И обстоятельства порой складываются так, что нужно исходить из той ситуации, в которой ты оказался в новой стране. И если ты немолод, без хорошего знания языка, мнителен, насторожен и неуверен в себе, то шансов найти работу очень мало.
Бюро по трудоустройству (arbetsförmedlingen) – это формальные встречи, пустые отписки, показное сочувствие и ничего больше!? Ан нет! Случайность? Возможно. Но однажды раздался телефонный звонок (тогда я еще боялась брать трубку), звонила одна шведка и приглашала меня к себе на работу.

Это случилось через два с половиной года после моего переезда в Швецию, после многих моих попыток найти работу. Эта женщина получила информацию обо мне в бюро по трудоустройству, и ее устраивало многое из того, что я написала о себе. Прежде всего, она обратила внимание на то, что мы с ней ровесники, на мои интересы, послужной список и на то, что я живу недалеко от нее. Это было так неожиданно, что я растерялась, и стала говорить ей о том, что я плохо владею шведским… Но она назначила мне встречу. Мы познакомились, и я стала работать у нее – сначала по мере необходимости, а потом постоянно. Так я стала персональным ассистентом.

Прошло почти четыре года с того времени, как я начала работать по уходу за больными людьми. Работа, которой я никогда раньше не занималась и о которой имела лишь отдаленное представление, да и то по российским меркам. Работа, которая многому меня научила, прежде всего, терпению, выдержке, состраданию, чувству ответственности перед тем человеком, который полностью от тебя зависит.

Гунилла (так ее зовут) полностью парализована, прикована к инвалидной коляске на протяжении 20 лет, абсолютно ничего не может делать сама. Мы – ассистенты – ее руки, ноги, исполнители ее жизненных потребностей, желаний. Когда я начинала работать, она еще могла сама подносить ложку ко рту, хотя и с трудом. Теперь и голос изменяет ей, почти исчез, и очень трудно, а порой и невозможно, разобрать, что она говорит.

Согласно Закону о социальном обслуживании, люди, имеющие физические или психические нарушения, врожденные или приобретенные, которые не в состоянии сами себя обслуживать, имеют право нанимать персонального ассистента минимум на 20 часов в неделю. Такой нуждающийся имеет право сам выбрать себе личного ассистента и решать, какую работу ассистент должен исполнять, конечно, под руководством и контролем отдела социального обеспечения. Цель такой формы обслуживания – создать условия для нормальной жизни людей с ограниченными возможностями, чтобы они не страдали от своей неполноценности, а были окружены вниманием, заботой, уважением. В Швеции для этого создана инфраструктура – специально оборудованные места, лифты и многое другое. Для инвалидов в Швеции созданы условия, при которых они могут жить так же, как и остальные люди, принимать собственные решения, касающиеся устройства их жизни, иметь личную жизнь, удовлетворять свои духовные потребности.

Быть персональным ассистентом – это ответственная работа, которая подразумевает достаточно близкие взаимоотношения, построенные на доверии, внимании, чуткости и терпимости, так как многолетнее, хроническое заболевание изменяет характер и поведение далеко не в лучшую сторону. Практика показывает, что остаются на этой работе люди, привязавшиеся к своему подопечному, а не те, кто пришли ради заработка (который мог бы быть на много выше, чем есть). Случайных людей на этой работе быть не может, они уходят практически сразу, потому что это очень тяжелая работа – физически и психически…

Мы, ассистенты, живем с Гуниллой так, как она когда-то могла делать это сама – в прошлом медицинская сестра, хорошая мать и хозяйка. Это мы готовим, стираем, убираем, покупаем, принимаем гостей, разводим цветы, заботимся о ее личной гигиене, приходя к ней в определенные часы. И так сутки за сутками. И совсем спокойно воспринимаем, например, такое: ” Сегодня я буду готовить пирог».

В декабре 2004 года я окончила двухгодичные курсы, по специальности «помощница медсестры» (undersköterska). График моей работы позволял мне работать и учиться. Было очень тяжело и не только потому, что мой шведский был далек от совершенства, но и потому, что это все было абсолютно новое для меня, гуманитария, – медицина, уход за больными людьми, специальная терминология. Хотя я была в группе самой ”молодой”, закончила я эти курсы, можно сказать, с отличием. Общение на работе, на курсах, на практике в Каролинской больнице и в Доме престарелых (там я работала в летнее время) способствовали тому, что я стала лучше говорить по-шведски, пополнился мой словарный запас. Я пошла учиться на курсы, когда поняла, что могу работать в системе по уходу за больными людьми. В течение этих лет работы и учебы я поняла, что медицина – профессия, в которой я могла бы преуспеть. И очень жаль, что это не свершилось намного раньше. Возможно, я была бы неплохим врачом. Как знать?

Я по-прежнему работаю у Гуниллы, мы дружим, понимаем друг друга. Она боится, что я могу уйти на другую работу (и не без оснований). Иногда бывает так тяжело, что хочется перейти на работу в больницу помощницей медсестры. (Я работаю в Jakobsbergssjukhuset как медицинская сестра иногда, когда меня приглашают и я свободна от основной работы.) Несмотря на то, что в больнице интереснее и легче работать, потому что там ты в коллективе, там ты не только кормишь, ”пеленаешь”, одеваешь, но и делаешь различные процедуры (ЭКГ, анализы, перевязки, инъекции), я возвращаюсь на работу к Гунилле, потому что она ждет меня, доверяет и невозможно обмануть ее ожиданий.

Шесть лет назад мне было 52. Всё осталось в России. Все говорили, чтобы я и не мечтала о работе в Швеции – ее нет не только для меня, но и для молодых, и для многих шведов, в том числе. ”Ты идешь на курсы? С ума сошла! Не осилишь!”
А я смогла! Смогла стать равноправным членом общества, в котором некоторые, если не многие, принимали меня настороженно, но приняли, потому что я этого хотела. Я хожу в театры и на концерты, бываю в музеях, читаю много о Швеции, и художественную литературу также стараюсь читать только на шведском. Бываю иногда на мероприятиях Российского посольства, стала членом одной из шведских партий. Вступила в русско-шведское общество и обнаружила, что рядом со мной много интересных соотечественников, встречи с которыми обогащают и разнообразят мою жизнь. Я не чувствую себя никчемной и ненужной. И хочу сказать: будьте смелыми и уверенными в себе, ищите свою дорогу, не останавливайтесь после первой же неудачи. Все зависит от самого человека, его положительных мыслей и стремлений.