Ирина Макридова

Управление здравоохранения и социального обеспечения выясняет:
Что значит быть «нешведом» в Швеции?
(vad det betyder att ha en ickesvensk etnisk bakgrund?)

Первого сентября 2005 года в Стокгольме прошел День Управления здравоохранения и социального обеспечения (Socialstyrelsens personaldag) – конференция, на которую был приглашен и «Союз русских обществ в Швеции». «Союз» представляла Ирина Макридова – член координационного совета по созданию нашего объединения, журналистка русской редакции Радио Швеция. Далее следует ее краткий отчет.
В качестве представителя «Союза русских обществ в Швеции» я выступила в двух разных по составу группах работников Управления с рассказом о деятельности нашей организации. Конференция проходила, как выяснилось уже на месте, целый день, с 9 утра и до позднего вечера, приглашены были работники Управления со всей Швеции. Место проведения: Norra Latin, Drottninggatan 71.
В списке участников я отметила такие организации, как Шведско-финский союз слабовидящих, Польский совет беженцев, Объединение молодых с пониженным слухом, Совет по вопросам борьбы с алкоголизмом и наркоманией, Союз защиты прав сексуальных меньшинств, «Ситуация Стокгольм» – журнал, продающийся бездомными, Шведско-колумбийское объединение, Объединение больных ревматизмом и многие другие. Был также и целый ряд национальных союзов: Ингерманландский, Курдский, Итальянский, Турецкий и Сирийский. Нашему «Союзу» на выступление было выделено время с 14.00 до 16.00 в двух разных группах. Они различались по составу, но, в целом, их участниками были те, кто постоянно сталкивается с иммигрантами в органах социальной опеки и здравоохранения, представители отделов, занимающихся учетом и статистикой.
Помимо общей задачи: «рассказать на основе личного опыта и вашей организации, что это значит – быть «нешведами» в Швеции», предлагались и более конкретные:
- описать представляемую организацию,
- какие вопросы являются приоритетными и почему,
- с какими организациями или учреждениями сотрудничает,
- каким представляется сотрудничество/помощь Socialstyrelsen,
- каким видится решение перечисленных вопросов/проблем.
Я вкратце описала цели и задачи «Союза», среди 13 членских организаций отметила SKRUV, подчеркнув, что мы часто работаем рука об руку со шведами и русскоязычными представителями других республик бывшего СССР, а не только с Россией. За деталями деятельности «Союза» и планами отослала к шведоязычным страницам сайта www.rurik.se
Среди приоритетных проблем были названы:
- трудности с получением работы (здесь было рассказано о работе над книгой «Пути русских на шведский рынок труда» и необходимостью ее публикации в бумажном виде, а не только в Интернете),
- отсутствие постоянного помещения/центра (в отличие от Польского Института или Эстонского Дома), куда можно было бы прийти за советом или просто пообщаться. Как следствие этого – рост посещаемости двух православных приходов в Стокгольме, в том числе и неверующими русскоязычными, несмотря на крайнюю тесноту обоих помещений домовых церквей.
- отсутствие средств на покупку компьютера (председатель «Союза» Людмила Сигель работает на общественных началах, на старом «Макинтоше», что создает дополнительные трудности в общении по Интернету).
В обеих группах был задан вопрос о численности русских/русскоязычных иммигрантов. Оживленно обсуждались критерии подсчетов: этническая принадлежность, место рождения, советское и/или российское гражданство? Как известно, с получением шведского гражданства россияне (как и другие иммигранты), пополняют в статистических отчетах число «шведов». А численность русских или русскоязычных вследствие этого сокращается. Таким образом, статистика не отражает подлинного состояния дела. По официальным данным количество русскоязычных в 2004 г. было около 38 тыс. человек.
Я предложила, опираясь на опыт Финляндии, положить в основу анкетирования вопрос о родном языке. Тогда в группу русскоязычных войдут и другие этнические группы/меньшинства, которые часто не знают «титульного языка», считая русский родным языком. Сюда могут попасть евреи, украинцы, белорусы, а также те, кого по месту рождения или паспорту/гражданству шведы относят, например, к «эстонцам» или «таджикам», хотя эти люди могут не знать ни эстонского, ни таджикского языка. Примеры взяты наугад. Анкетирование с вопросом о том, какой язык люди считают своим родным, в Швеции не проводилось.
О русском языке, как о возможном критерии подсчета, говорят, например, и факты привлечения чаще всего именно русскоязычных переводчиков (устных) в контактах с Migrationsverket / Ведомством по делам иммиграции, полицией, органами социальной опеки и здравоохранения.
А вот другой факт, подтверждающий большое значение русского, как сохраняющего статус языка интернационального общения, – Шведская Государственная Спасательная Служба отметила, что при проведении совместных учений на Балтийском море русский являлся «английским Балтики».
Если вспомнить еще о такой немалочисленной групее,как бывшие иностранные студенты, получившие образование в советских вузах, а ныне проживающие в Швеции, то количество людей, владеющих русским языком, может достичь, по некоторым подсчетам 58 000. При этом Швеция, возможно, является единственной в Европе страной, где нет русскоязычных газет, журналов или российских каналов на кабельном телевидении. Шведские операторы телесетей упорно отказываются транслировать российские/украинские каналы, ссылаясь именно на малочисленность группы потребителей, и теряют, тем самым, значительный сегмент рынка. Даже если не принимать во внимание довольно многочисленную группу шведов, изучавших или изучающих русский язык.
Единственная получасовая программа Шведского радио на русском языке, освещающая все аспекты жизни в Швеции: новости, политику, экономику, культуру, спорт и т.п., работает (с 5 ноября 1967 г.) нa канале иновещания – Р6/International. Это означает, что передачи Русской редакции предназначены для аудитории за пределами Швеции, хотя они и являются, повторю, единственным ежедневным источником информации о Швеции на русском языке для всех, кто здесь проживает.
К сожалению, пожилое русскоязычное население не в состоянии бороться за свои потребительские права в области доступа к информации из-за плохого знания шведского языка. Им так же, как и многим пожилым шведам, труднодоступны телефонные услуги или услуги по Интернету, предлагаемые шведскими учреждениями и ведомствами. Наличие параболических антенн на большинстве балконов многоквартирных домов в пригородах должно рассматриваться шведскими властями не как убаюкивающий признак растущего благосостояния иммигрантов, а напротив, как тревожный знак изолированности многочисленных групп населения. Те, кто смотрит русские (или другие) телеканалы, как правило, не смотрят шведское телевидение, не подписываются на шведские газеты и не слушают шведское радио, выключаясь, таким образом, целиком или частично из участия в общественной жизни страны. Доступ к информации о стране проживания – это в немалой степени и вопрос демократии, ибо выключенные из процесса предвыборных, например, дебатов, мигранты не только не знают, за какую партию голосовать, но и вообще зачастую не знают о своем праве участия в выборах в местные органы власти или парламент.
Что отличает ситуацию русских мигрантов от других, почему их положение выглядит хуже? На этот вопрос можно, наверное, ответить по-разному. На мой взгляд, одна из причин приниженного положения русских в Швеции и их боязни громко заявить о себе – это долгая историческая традиция враждебного отношения шведов к русским. Аудитория согласно кивала в ответ на перечисление устойчивых в шведском языке выражений типа ”ryssen kommer”(угроза «вот русские придут», которой в Швеции пугали детей, ”ryskskräck”- «страх или ужас перед русскими», ”arvfiende” – не просто «враг», а «наследственный», доставшийся по наследству от предыдущих поколений). Помимо этого исторического наследия, с чем согласны были присутствующие на конференции, немалую роль играет и мрачная картина России, которую показывают шведские средства массовой информации: русская мафия, организованная преступность, русские проститутки.
Практически никогда не освещаются положительные моменты сегодняшней жизни России, заслуги русских иммигрантов в Швеции, которых не так уж мало. А для этого не обязательно обращаться ко второй половине XIX века, когда первая русская женщина профессор математики Софья Ковалевская читала лекции в Стокгольмском университете. Можно назвать и сегодняшних русских математиков, преподающих в шведских вузах, физиков или программистов. Есть такие имена и в других областях: Нина Балабина основала Маленькую Академию - музыкальную школу в Стокгольме, школа имени Софьи Ковалевской выросла из воскресных кружков в пригороде Стокгольма и стала признанной «математической школой», в которой не только шахматы, но и русская литература нашли свое место в расписании; профессор Мария Николаева, ученый с мировым именем в области исследования детской литературы – член жюри премии «Памяти Астрид Линдгрен». О них, как и обо всех тех, кто не относится ни к проституткам, ни к мафии, кто не стал знаменитым, а ведет обычную, «нормальную жизнь свенссонов», ничего не известно шведским слушателям или зрителям.
Отсутствие подлинных знаний друг о друге характерно как для русских, так и для шведов. Разница состоит в том, что со стороны шведов превалирует подозрение, чтобы не сказать враждебность, по отношению к русским – ничего хорошего от них не жди! А вот у русских, напротив, велики позитивные настроения по отношению к шведам, которых они заранее считают нацией, добившейся огромных успехов, как в достижении высокого жизненного уровня, так и в сфере социальной защищенности. Это хорошо видно, в частности, в ежегодно издаваемых шведским МИДом сборниках «Образ Швеции за рубежом». В разделе «Россия» можно найти исключительно положительные мнения русских о Швеции. Поэтому, можно утверждать, что разочарования русских, оказавшихся в Швеции, связаны не столько со столкновением двух культур, сколько со столкновением своих преувеличенных ожиданий со шведской реальностью.
Что касается роли Socialstyrelsen, то для многих русских мигрантов она ассоциируется лишь с устрашающими текстами о вреде курения на сигаретных пачках, либо с пресловутыми двумя бутербродами с сыром, которые по рекомендации этого Управления предпочитают шведские мужья, отказываясь от завтраков своих русских жен. Ну, а если без шуток, то Управлению было бы неплохо проявить инициативу и рассказать о собственной деятельности и задачах всем тем, кто плохо с этим знаком.
Я постаралась довести до сведения присутствовавших, что для русских мигрантов, особенно для старшего поколения, важным, по-прежнему, является доступ к печатной информации. Будь то переход к цифровому вещанию, условия страхования жилища, получения кредита или политическая программа какой-либо партии – желательно иметь ее напечатанной на русском языке. Можно сослаться на опыт музея Васа/Vasamuseet, где больше всего продается информационных листков именно на русском языке или на статистику Интернациональной библиотеки Стокгольма, где количество выданных на русском языке книг в несколько раз превышает спрос на книги даже на таком языке, как арабский.
Вывод: «Союз Русских Обществ в Швеции» должен рассматриваться шведскими учреждениями и ведомствами, и Socialstyrelsen в качестве важного партнера по сотрудничеству, как в процессе интеграции русскоговорящих в шведское общество, так и в борьбе со взаимными предрассудками. Нам нужны помощь, советы и экономическая поддержка для аренды помещений, покупки компьютера, принтера, сканера и т.п.; переводов и выпуска печатных изданий по всем областям общественной жизни Швеции, чтобы можно было спокойно дома прочитать и разобраться в сути дела. Это необходимо для борьбы с предвзятым отношением многих русских к государственным учреждениям, ведомствами и политическим партиям, для вовлечения в демократический процесс, в шведское гражданское общество.