Рождество 1990


С каждым шагом всё дальше, в былое,
канет прожитое, как листва:
дом сожжённый размётан золою...
Но над нами – Звезда Рождества.


День за днём разносил слой за слоем
в прах забвения лица, слова...
Россыпь слёз дервенеет смолою,
но над нами – Звезда Рождества.


Мы проходим чужою землёю
без имён, без друзей, без родства;
даль грядущего дня скрыта мглою;
непробудны давно три волхва,
и размётаны их аналои...
...В запустении, свисте и вое,
вся сверкая в лучах торжества,
шла над нами Звезда Рождества.

                                            90-91

А. Мэтью  Дуврский берег
                           Пер. с англ.

Над морем реют сны.
Ночь. В водах ясная луна
отражена. – С французской стороны
погас последний блик. Английских скал гряда
вздымается угрюмой городьбой...
Открой окно!.. Какая тишина!...
И слышится лишь: чуть шуршит прибой,
и плещется в песке волн череда...
Но, что там?... Скрежет?!...Будто под щербой
дробится гравий о береговой гранит,
где выбросила вспять его вода...,
глотает – выбросит – вновь повторит
весь ритм, в котором изначально скрыт
разлад начал, грядущий в плач навзрыд.

Ещё Софоклу встарь
за валом вал эгейских волн прибой
твердил всё то же: бренная лишь тварь
род человеческий...Сейчас
гул Северного моря нам с тобой
доносит тот трагический рассказ.

О, вера!...Изобильем благ
ты изливалась в сердце и под кров,
и радовала яркой красотой...
А ныне?...За грялой прибрежных скал
доносится сквозь непроглядный мрак
волн разъярённых непрерывный рёв,
и в отдалении: за вспененной чертой
разверзся в преисподнюю провал.

Любимая, моя! Пора
Расстаться нам с очарованьем грёз:
наш мир уже – не рай из лоз и роз,
казавшийся таким ещё вчера.
Он безотраден, тёмен, одичал:
бесповоротно закоснел во зле,
и нас несёт в сгущающейся мгле
по сумрачной земле,
и наш причал –
безудержность разнузданных начал... 

81-91