Памяти последнего из Бюринге. Константин Арзамасов

7 июля 2018 года в Эскильстюне оборвалась жизнь Константина Ивановича Арзамасова. Это последний из интернированных советских моряков, населявших в свое время лагерь в Бюринге под Стрэнгнэсом. Видеоинтервью с Константином Арзамасовым https://my.mail.ru/mail/lucia100/video/_myvideo/8.html

Похороны К.И.Арзамасова состоятся в Эскильстюне 26 июня 2018 года в 11.30 в Часовне света/Ljusetskapell на кладбище Эскильстюны/Eskilstuna kyrkogård, адрес Äsbyvägen 18, 63222 Eskilstuna. Доверенное лицо Константина Арамасова для подготовки похорон сообщает: до 22 июня можно заявить о своем участии в церемонии прощания и в поминках.

В память о Константине Ивановиче публикую здесь материалы для моей давнишней статьи в сборник “Русские в Скандинавии: Дания, Норвегия, Швеция“, Таллинн, Авелиста, 2008, 232 с.

Константин Иванович Арзамасов

Судьба советских моряков, оказавшихся в Швеции в годы Великой Отечественной войны, остается малозаметной страницей истории жизни наших соотечественников. Один из таких людей – Константин Иванович Арзамасов.

После технического училища в 1940 году Константин Иванович  был призван в армию и направлен в морскую пограничную школу в Махач–Калу на Каспийском море, где учился один год по специальности рулевой–сигнальщик для службы на пограничных катерах. В середине июня 1941 года сдал экзамены, а 22 июня началась война, и Константина сразу же послали через Кронштадт на передовую линию защищать острова Эзель и Даго в Балтийском море. Константин попал на минный тральщик вместо пограничного катера. “Узнав, на каком судне мне предстоит ходить в море, я загрустил, ведь учился я на быстроходных пограничных катерах, а тут…“,– рассказывал Константин Иванович однажды в интервью для газеты “Трибуна“ (www.tribuna.ru). (Здесь и далее частично использован материал из статьи Кирилла Антонова от 28 сентября 2005 года.)

На этом тральщике был состав моряков из резерва, например рулевым был А.Мережин, минером А.Кузнецов, пулеметчиком Гариф Хабибулин, радистом Анатолий Мартынов. Война для Константина Арзамасова продлилась всего три месяца в окружении врага. В конце сентября 1941 года, когда судьба советского гарнизона на острове Даго была предрешена, решили прорываться из немецкого окружения. 20 сентября два уцелевших тральщика все в дырах от пуль, как решето, покинули остров Даго и взяли курс в открытое море.

Посол России В.И. Татаринцев и Константин Аразамасов открывают памятную доску на русском языке на месте лагеря

Утром 21 сентября 1941 года вахтенный моряк Арзамасов увидел берег. “На горизонте советский остров Ханко, “– доложил он капитану. “Какой Ханко – это Швеция, “– объяснил молодому моряку капитан.

Так началась шведская часть судьбы моряка Арзамасова.

Как потом выяснилось, начальство тральщиков, посчитав, что вырваться из фашистского окружения двум тихоходным коряблям сложно, решило идти в сторону нейтральной Швеции. Заранее подняли белый флаг, чтобы подчеркнуть мирные намерения. Судно, изрешеченное осколками и пулями, было недалеко от Готланда встречено гидропланом шведских вооруженных сил. “Дагенс нюхетер“ в статье “Советским русским нравится в Швеции“ 26 апреля 1952 года писала “ их тральщик был так сильно пробит пулями, что было просто чудо, как он еще держится на плаву“. Одна из шведских газет писала, что “шведским властям, лояльным к немцам (tyskvänliga), стало ясно, что они сами себе на шею повесили проблему, что вряд ли 60 до зубов  вооруженных советских моряков – это именно то, чего не хватало на шведской земле“. Швеция ведь объявила себя нейтральной страной.

Моряков доставили на берег и разоружили. Затем погрузили на корабль “Ремюс“, там экипаж встретил советских тепло, их угостили кружкой какао, и  Константин получил в подарок от одного шведа ленту с названием этого корабля, которую хранит до сих пор. Моряков переправили в Нюнесхамн, там на берегу их окружили шведские солдаты. Они стояли плечом к плечу. В качестве переводчика в Нюнесхамне был священник, которого звали Класон. Через него всем предложили сесть на землю в этом кольце и поесть, еду привезли на грузовике. Скоро собрался народ, однако близко им не давали подойти, люди стояли на пригорке метрах в двухстах. Потом разместили на ночлег под охраной в старой гостинице. “Утром мы открыли окна и увидели, что вокруг собралось много народу, “– пишет Константин. “Мы им проиграли на патефоне русские песни. патефон мы взяли с собой с корабля. Они нам кидали шведские сигареты, а мы им русский табак и сигареты. Но все это длилось недолго. Нас повезли в сауну на окраине города, взяли в химчистку наши формы, а взамен дали униформу шведской армии старого образца. В сауну пришел шведский офицер, который захотел посмотреть русский танец, и один из моряков А.Тетерин сплясал. Оттуда нас повезли в лагерь в лесу в Бюринге

в Седерманланде. Он был построен специально для нас, русских.“

Первоначально там оказались 60 человек,– те, кто пришел в Швецию на тральщиках. Вскоре к ним подселили еще 100 советских моряков.

День Бюринге, 2011.

Советских моряков очень тщательно охраняли, число охранников было равно числу охраняемых. Лагерь окружали три ряда столбов высотой 3 метрас колючей проволокой, по углам были вышки с прожекторами. Выходя из лагеря, моряки должны были надевать темносиние пиджаки, на левом рукаве которого выше локтя была пришита красная звезда размером 10 см. В бараках потолка не было, и зимой всю ночь надо было топить маленькую железную печку, а вместо дров надо было собирать в лесу ветки по дохраной солдат. Моряки работали на лесоповале и строительстве дороги Стрэнгнэс–Мольмчепинг, получая небольшую зарплату, несравнимую с зарплатой шведом, делавших то же самое. В 7 и в 19 часов бывали построения, приходил офицер и пересчитывал лагерников.

“Дагенс нюхетер“ писала, что местное население получило возможность лично познакомиться с русскими (это уже после 4 лет их пребывания), но они и не пытались выговорить закавырыстые имена вреде Панов, Сигурнов, Тетерин, Арзамасов, Базуков… Среди населения было распространено небольшое коммюнике, описывавшее то, что произошло с двумя советскими военными суднами. Это были, говорилось в информации, “два тральщикa, замаскированные под торпедные катера (у них были не названия, а номера – “82“ и “89“), которые оказались отрезанными в море от своих гаваней. Они сражались в море до тех пор, пока не стали подходить к концу запасы топлива, пищи и снарядов, и тогда они встали пред выбором – сдаться немцам или идти в Швецию.“

В лагере сначала не было бани, а потом моряки потребовали, и баню после этого быстро оборудовали. А в газете написали, “шведы научили русских гигиене, они не знали, что такое гигиена и баня“, эту газету Константин хранит.

Выходить за пределы лагеря в первые два года можно было сначала только с охраной, но после голодной забастовки моряки получили возможность свободного передвижения в радиусе 3 км. На границе трехкилометровой зоны стояли вахтенные.

На работах в лесу Константин Арзамасов получил две травмы – повредил спину, подняв тяжелый камень, и чуть не лишился носа на лесных работах, по которому пришелся удар от лопнувшего лезвия пилы.

В 1944 году Советский Союз начал возвращать находившихся в Швеции интернированных советских граждан. Большинство вернулось на Родину. Однако Константин Арзамасов, посчитав, что оказавшись в Советском Союзе, боялся угодить за решетку, решил остаться в Швеции.

В 1946 году он поступил на завод, где несколько лет проработал слесарем-сборщиком разных машин, а потом окончил техническое училище. С 1961 до 1985 года, пока не ушел на пенсию, моряк работал  в конструкторском отделе автогиганта “Вольво“ – конструктором точного приборостроения.

Константин пишет: “В 1955 году после смерти Сталина моя сестра прислала мне письмо, что вся наша семья и родные погибли на фронте: ее муж, другой сестры муж, оба брата и шесть двоюродных братьев. Если бы хотя бы один брат остался живой, я сразу бы уехал на Родину из Швеции.“

Константин Иванович играет на балалайке, объездил с мини–концертами всю Скандинавию, довелось ему выступать и в России. В Мурманске он встретил свою будущую жену Галину, на тот момент солистку ансамбля “Россия“. Через несколько лет они поженились, и теперь они выступают вместе. Галина поет на четырех языках: русском, финском, шведском и испанском. О них писали шведские газеты, вот передо мной статья от 18 апреля 1978 года, называется она “Эскильстюнские иммигранты стали знаменитостями на телевидении“, вот другая от 1965 года –“Они привезли с собой из России музыку и песни“.

Константин Иванович говорит, что ему очень не хватает общения, “я ведь остался русским, советским человеком, хоть и прожил всю жизнь в Швеции“.

Сейчас Константину Ивановичу за 80, он живет с Галиной в Эскильстюне, и он мечтает получить российское гражданство.

Людмила Сигель

Написано для книги в 2008 году

 

По теме

День Бюринге 2017 http://rurik.se/news/5928

Проект “Шведские советские“ http://war.stockholm.moscow/index.php/spiski-internirovannykh

Интернет-портал Алексея Кузнецова http://www.byringe.se

Post Author: rurik