Речь Агнеты Норберг из Шведского совета мира 7 мая на акции “Бессмертный полк“ в Стокгольме

Речь 7 мая 2017 на Медборгарплатсен/Medborgarplatsen. Митинг по поводу празднования окончания войны 9 мая 1945. Говорят, что победители пишут историю. Это неправда в случае Второй мировой войны. Здесь на Западе мы выросли с тем, что это США и Великобритания вышли победителями в 1945 году, когда Вторая мировая завершилась. Их военные страдания были описаны в многочисленных книгах и фильмах. Правда же в том, что это СССР представляет 93% потерь человеческих жизней во время Второй мировой, а также разбомбленную и выжженную после войны страну…
Мне было 8 лет в 1945, и я запомнила Вторую мировую тем, что я очень переживала и боялась, когда я видела тревожные лица моих родителей, когда они слушали новости по радио. Тогда я шла в комнату, где стоял маленький орган, на котором я играла, чтобы не слышать. Я жила в маленькой деревеньке в Вэстерботтен, но война настигла нас в том смысле, что немецкие фашисты-солдаты проезжали мимо нашего местечка на поезде по направлению к Нарвику, в северной Норвегии. Мой двоюродный брат Боян обслуживал железнодорожные шлагбаумы и рассказывал об этом.

Холодная война началась в начале 50-х, и это было очень страшно, потому что шли слухи, что сейчас русские должны напасть на Швецию. Мне было 15 лет в 1952 году, и я была невероятно напугана, насколько я помню. Но в 60-х настроения поменялись, потому что начали говорить о жестокости США во Вьетнаме. Картина истории Второй мировой тоже начала меняться.

Моя мама умерла в 1968 и оставила после себя небольшую сумму денег, которую мы 6 братьев и сестер поделили. Я тогда решила, что потрачу эти деньги на поездку в Ленинград летом 1970-го. Это послужило поворотным моментом в моей жизни. Я тогда узнала, как пострадал СССР и о его невообразимых потерях, выраженных не только в человеческих жизнях, но и во многом-многом другом. Я тогда узнала, что это СССР спас нас всех от фашизма. Когда я вернулась в Люкселе после этой поездки, мне захотелось узнать о СССР больше. Было нелегко найти информацию в наших краях об этой большой стране. Я искала по разным библиотекам. Но не было ничего об СССР и их огромном вкладе в эту ужасную войну. Наконец я нашла книгу в маленьком книжном магазинчике в Лондоне, которая называлась «Fathering the unthinkable» (Присвоение немыслимого), написанную профессором Брайаном Исли. На странице 119 там стояло следующее:

«С помощью этой войны США нарастило своё богатство. А СССР опять оказался в руинах так же, как в 1920-м после окончания гражданской войны и блокады Запада. Фашисты разрушили целиком или полностью:
15 больших городов, 1710 городов поменьше, 70000 деревень. 60 миллионов зданий были полностью разрушены, 25 миллионов человек потеряли крышу над головой. Около 32 тысяч промышленных предприятий были полностью разрушены, 10 тысяч электростанций, 3 тысячи нефтяных месторождений, более тысячи угольных шахт, 65 тысяч км железнодорожных путей и 860 тысяч километров дорог. Фашисты увезли в Германию 14 тысяч тепловых электростанций, 1400 турбин и 11300 электрогенераторов. 100 тысяч колхозов были разрушены. Фашисты забили или забрали с собой в Германию 7 миллионов лошадей, 17 миллионов коров, 20 миллионов свиней, 27 миллионов овец и коз, 110 миллионов кур. 40 тысяч больниц и поликлиник были разрушены, 64 тысячи детских садов и школ, 43 тысячи библиотек с более 100 миллионами книг, 44 тысячи зданий театров, около 3 тысяч церквей, более 400 зданий музеев. Первая перепись населения, проведенная после войны, показала, что в стране 53 миллиона женского населения свыше 18 лет и только 31 миллион мужского.

93% своих потерь СССР отдали немцам. СССР потерял в 1941-1945 годах 11 миллионов солдат убитыми и 18 миллионов ранеными. Гражданские потери были еще больше: 17 миллионов убитых. В сравнении Великобритания потеряла около 500 тысяч солдат, а США 302 тысячи солдат за всю войну.»

Я взяла на себя инициативу в 2009 в тематическом номере о НАТО в газете «Мы – люди» (3-4, 2009) и провела интервью с Кирой Митрофановой, рожденной в 1938 году, шведской гражданкой, выросшей в Ленинграде.

«Мне было 4 года, когда немцы начали нас бомбить, и мы были вынуждены покинуть Ленинград. Власти приказали нам эвакуироваться. Мы сели на поезд до Перми, город в Уральском регионе. Мы приближались к станции под названием Мга. Я помню, мои родители ругались. Когда поезд остановился, моя мама взяла чайник, взяла меня за руку и сказала, что мы идем за водой. Когда мы вышли из поезда, мама сказала: «Мы едем назад в Ленинград». Нам было строго запрещено не следовать приказаниям властей об эвакуации, поэтому она схватила меня за руку и затащила под товарный вагон, чтоб никто не мог нас увидеть. Мы как-то добрались до Ленинграда и поехали к маминой сестре, где мы и остались. Остальные члены семьи поехали дальше до Перми. Они думали, что мы были в поезде где-то в другом вагоне. Папа искал нас. Прошло много времени перед тем, как мы снова увиделись. Я очень скучала по папе, но мама справлялась. Она получила работу на фабрике, выпускающей военную продукцию. Пока всё шло своим чередом: я была в садике, пока мама работала. Мы дети говорили очень много о войне. Говорили, какой дом будут бомбить первым. Но больше всего мы говорили о том, что мы будем есть и как найдём еду. Мы всё время были голодны. Власти Ленинграда подготовились к военному положению и организовали большие склады с едой для населения. Самое ужасное было, что в Ленинграде были шпионы, которые сообщали немецкому военному управлению, где находятся склады. Поэтому немецкие бомбардировщики пытались локализировать склады, бомбить их и уничтожать еду. Немцы не только бомбили склады и наши дома, они бросали горящие снаряды, чтобы дома начинали гореть. Городские власти организовали в каждом квартале бригады, чтобы уменьшить последствия бомбардировок и чтобы помочь нам заботиться друг о друге и пострадавших. Бригады входили в разрушенные дома, чтобы убедиться, что там не осталось раненых или убитых. Информация о приближающихся горящих бомбардировках приходила через радио. Нас научили, как нужно обращаться с брошенными горящими бомбами, когда они падали на крыши домов. Молодые и старые, да, все, кто мог, забирались на крыши, добирались до этих бомб и сбрасывали их с крыш домов.»

«Вы были в Ленинграде на протяжение всей войны?» – спросила я. «Нет, через некоторое время власти опять предупредили, что мы должны уехать из Ленинграда. Одновременно мама рассказала, что скоро у неё будет еще один ребёнок. Мы были вынуждены уехать и единственный возможный путь был по льду Ладожского озера.

Нас посадили в грузовики. Эти грузовики топились дровами. Моя задача была бросать дрова, чтобы машина могла ехать. Лёд Ладоги был серым от сосновых веток. Я с ужасом смотрела на большие дыры во льду, в которых тонули грузовики, идущие перед нами и исчезающие в воде. Но нам посчастливилось проехать по льду. Когда мы добрались до твёрдой земли, нас посадили в поезд для рогатого скота, который должен был доставить нас в Пермь к папе.

Это было долгое путешествие на поезде. Поезд постоянно останавливался, потому что нас бомбили, и нам нужно было скрываться в лесу в больших воронках, которые оставались от прошлых ударов. В вагоне мы должны были спать стоя, потому что места было мало. Мы очень-очень долго ехали на этом поезде. В вагоне было много детей. Самое дорогое, что было у меня, была кукла, которую я получила от папы. У неё были светло-золотые волосы и фарфоровое лицо. Все дети в вагоне хотели подержать мою куклу. Когда им нужно было возвращать мою куклу, они неудержимо плакали. Тогда моя мама решила выбросить куклу, чтобы не вызывать беспокойство в вагоне. В товарном вагоне были маленькие окошки для воздуха. Мама открыла одно из них, подняла меня и дала выбросить куклу. Мама сказала: «Теперь кукла поехала обратно в Ленинград». Вспоминая этот момент, Кира заплакала.

«В вагоне становилось больше места, потому что много детей умирало. Их оставляли, и место для нас освобождалось. Когда мы приехали в Пермь, рожающую маму доставили в военный госпиталь. Было необходимо кесарево, точно так же, как когда мама рожала меня. Подобный специалист был только в Москве. Но доставить её туда было невозможно. Доктор был вынужден избавиться от ребёнка. Это было ужасно.

Со временем, когда война закончилась, семья воссоединилась и мы отправились назад в Ленинград. Мой папа был врачом и устроился на работу в Ленинградской больнице, поэтому мы переехали в квартиру недалеко от больницы. Я помню толпы немецких пленных, которых транспортировали через Ленинград в Пушкин и Павловск. Они шли пешком через весь город, а я стояла на тротуаре и смотрела на них. Толпа получила приказ остановиться. Один из молодых людей, который увидел, какой я была худой и несчастной, дал мне спрессованную плитку из подсолнечных семечек. Это было нечто самое вкусное, что я ела за последнее время. Он отдал мне даже свой маленький паёк еды. Временами мы жили в Пушкине, где немецких военнопленных селили для строительных работ. Там я видела, как русские женщины, пережившие тяжелую блокаду, были очень милостивы и давали немецким рабочим еду из своих запасов.»

В заключение я хочу сказать: все знают, что ? оссия пережила тяжёлые времена. И мы можем пережить всё, что угодно, лишь бы это не была новая война. Я рада, что есть те, кто борется за мир.

Да здравствует Великая народная война!

Смерть фашизму!

Агнета Норберг, председатель Шведского совета мира lappland.norberg@gmail.com

2017
Перевод Ланы Парамоновой

Post Author: rurik